Сарданапала предупреждают, что его беспечность может дорого обойтись ему, но он не внемлет речам тех, кто пытается образумить его. Однако даже для такого человека, как Сарданапал, даже для одного избранника из тысяч жителей земли такая свобода оказывается невозможной в течение долгого времени. Власть, которой он не пользуется, неодолимо влечет к себе людей. Возникает опасность, но беспечный Сарданапал по-прежнему не хочет пользоваться своей властью, ибо ему претит всякое насилие. Он не предпринимает решительных шагов для обуздания своих противников. В конце концов ему приходится убедиться в том, что свобода, которой он достиг, была непрочной, и тогда в нем просыпается воля к борьбе. Но поздно!

Таким образом, если в "Двух Фоскари" осуждено бездушное насилие государства, полностью подавляющего благородные порывы лучших людей, то в «Сарданапале» представлена противоположная ситуация, когда государство в лице царя отказывается от насилия, тем самым представляя носителям зла возможность попрать самые благие намерения.

Другая сторона трагедии «Сарданапал» постигается нами опять-таки прежде всего через образ главного героя. Все прежние герои Байрона — фанатики страсти, подвижники идеи, склонные к жертвенности и мученичеству. Сарданапал выделяется среди них как единственный герой в драмах Байрона, жаждущий только радостей жизни и наслаждения.

Сарданапал не хочет быть ни подвижником, ни героем. Им владеет желание — просто жить. Но если в других трагедиях Байрона утверждается, что горю и страданиям нет конца, то в «Сарданапале» он показывает, что и наслаждению есть предел. Его кладет жизнь, рождающая опасности и требующая от человека, чтобы он не только пользовался правом на радость, но также сознавал свой долг и обязанности.

Неизбежно было, чтобы поэт от проблем государственности перешел к более широкому кругу социальных вопросов. Точно так же, как в эпических поэмах, процесс этот происходил и в драматургии Байрона. И, конечно, не случайно то, что наряду с появлением мотива власти золота в поэме «Дон-Жуан» эта тема возникает и в драматургии Байрона.