Бремя власти и долга вступает в противоречие с личными чувствами героя, и это влечет за собой его страдание. Для младшего Фоскари побуждением к действию является не долг, а чувство. Его беззаветная любовь к родине оказывается сильнее страха смерти. Он возвращается в Венецию, хотя это грозит ему опасностью для жизни. И точно так же, как для его отца причиной страданий является неукоснительное следование долгу перед родиной, для сына источником страданий оказывается любовь к ней.

В образах этих двух героев Байрон создает апофеоз страдания, принимаемого на себя людьми во имя самых святых для них принципов. Отметим, однако, что оба Фоскари скорее пассивные страдальцы, подобно Манфреду, чем активные борцы, как Каин или Марино Фальеро.

Мир насилия, власть жестокого эгоизма воплощены Байроном в образе венецианского патриция Лоредано. Поэт гневно осуждает бездушные законы несправедливого государственного строя, обрекающего на муки своих лучших сынов.

Легендарный ассирийский царь Сарданапал воплощает совсем иное понимание государственности, чем то, какое мы видим в "Двух Фоскари". Там государство — бездушная машина, а его правители — рычаги этой машины, тиранящей людей. Сарданапал иначе понимает свой царский долг. Любя жизнь, стремясь в максимальной степени насладиться ее благами, он желает, чтобы и подданные его жили в довольстве. Поэтому он не пользуется своей властью. Начало пьесы вводит нас в атмосферу праздничной жизни Сарданапала, проводящего время в пирах и наслаждениях. Может показаться — вот она свобода, где жизнь — непрерывный пир. Но благоденствие Сарданапала обманчиво. Счастье одного человека, поставленного в исключительные условия, еще не равнозначно всеобщему благополучию. Да и свобода Сарданапала — не истинная свобода, ибо этот герой освободил себя от каких бы то ни было обязанностей. Это паразитическая свобода, когда все способности человека отданы только потреблению жизненных благ и наслаждению ими.